Вареньке Чеботаревой не было и одиннадцати лет, когда началась война. Девочка закончила четвёртый класс, на этом её учёба в эти лихие годы завершилась, также как и детство, украденное войной. А в августе одна тысяча девятьсот сорок третьего года немцы всю большую семью Чеботаревых — отца, мать и пятерых детей — угнали из Подбужья в неведомую даль. В душе маленькой девочки на долгое время поселились страх и тревога, тоска по родным местам.
Варвара Тихоновна очень хорошо помнит, как шли они пешком к железнодорожной станции в Брянской области, но особенно запал в память эпизод, как «гоготали» и потешались немцы, разрушив до основания церковь: «Мы вашего Бога взорвали». Со слезами на глазах смотрела Варя на такое святотатство.
Долго добирались они до Прибалтики в одном вагоне с коровами и лошадьми. Плакали голодные дети. Ревела некормленая скотина… Поэтому, очутившись на твёрдой земле, люди вздохнули с облегчением, хотя радоваться было нечему. В холодную и очень ветренную октябрьскую пору блюстители чистоты и порядка каждое утро выгоняли всех заключённых из барака и проветривали его. Частенько, промокнув в ветхой одежде под дождём, дрожа от холода, возвращались они в холодное помещение. А то ещё немцы выдумали каждый день гонять их в баню. Да только это опять было очередное издевательство, так как заставляли мыться холодной морской водой. От соли кожу щипало, у некоторых даже сыпь и чирьи появились. Хорошо ещё недолго пробыли Чеботаревы в этом «образцовом» лагере.
Возили их из лагеря в лагерь по всей Эстонии. А позже семью разделили — отца и старшую сестру отправили батрачить на хутор, а мать с грудным ребёнком и младшими детьми эстонцы пристроили в здании школы. Маленький братишка — Витенька — родился в неволе. Две-три пелёнки из старых юбок мать и сестры сушили буквально на своём теле. В пути же не то что постирать — перепеленать малыша иной раз невозможно было. Не дожив до года, Витя заболел и умер.
Отправляя по морю своих раненых солдат, немцы стали использовать в качестве прикрытия от советских истребителей и бомбардировщиков мирных жителей. Весной сорок четвёртого в этой роли довелось побывать и семье Чеботаревых. Так Варя попала в Германию и в самый настоящий концлагерь в 125 километрах от Берлина — город Нинбург. Русские жили в одном бараке с поляками, итальянцами и французами. И хотя люди, угнанные с территории Советского Союза, не являлись военнопленными, относились к ним гораздо хуже, чем к тем же военнопленным «второго фронта». Даже кухня у них была отдельная. Баландой из брюквы и морской капусты кормили только русских.
Здесь четырнадцатилетнюю Варю и её сверстниц тоже заставили работать на «великий рейх». Девчонки резали на станках бумагу, из которой немцы потом делали какие-то эрзац-плиты. Война подходила к концу. Завод был недалеко от вокзала и союзники частенько бомбили эту территорию. И если раньше фашисты заставляли пленных прятаться в бомбоубежище, то потом опять стали использовать их как живой щит. К счастью, в апреле сорок пятого Нинбург без боя взяли англичане. Варвара Тихоновна вспоминает, как удивлялись союзники, когда русские попросили дать им картошки, кислой капусты и чёрного хлеба, вместо быстро надоевших галет, тушёнки и других консервированных продуктов. А ещё мечтали они на чужбине о духовитых щах, каше, топлёном молоке с розовой корочкой из русской печки…
Домой в Подбужье после долгих проверок семья Чеботаревых вернулась только в июне. Не пришлось Варе доучиваться, в колхоз пошла работать. У матери после всего перенесённого, сердце сдало и через семь лет она умерла. В 1950 году Варвара Тихоновна устроилась на работу в Подбужскую больницу и проработала там санитаркой 33 года — до самой пенсии. Помимо привычных в сегодняшнее время обязанностей, младшему медицинскому персоналу приходилось ещё воду носить, печки топить, керосиновые лампы чистить, заправлять и держать их повыше, пока шла срочная операция. Ведь и ночью больных прихватывало так, что ждать до утра нельзя было.
Старшая сестра вышла замуж, а жених Варвары — кубанский казак не захотел связывать себя с девушкой, обременённой большой семьёй. Ведь Варя стала вместо матери младшим братьям и сёстрам. Так и не довелось ей стать ни женой, ни матерью — своих деточек обнять и приласкать. Отец Варвары Тихоновны умер в 1986 году и осталась она одна в большом доме, который оживает теперь лишь летом. Зимой же нехитрый досуг и одиночество старой женщины скрашивает только маленький приёмничек, да кошка, с которой частенько и беседует хозяйка.
Галина Корзинкина